Религиоведение / Энциклопедический словарь. –М.: Академический проект, 2006. –1256 с.

 

ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЕ КОНЦЕПЦИИ РЕЛИ­ГИИ — концепции религии, получившие развитие в рамках психоанализа. Разработанный 3. Фрейдом ме­тод психоанализа в кон. 19 — нач. 20 в. из клинической практики вошел во все сферы гуманитарного знания. Как сам Фрейд, так и его последователи внесли значи­тельный вклад в изучение проблем религиоведческо­го характера и оказали влияние на становление дис­циплины «психология религии». Можно назвать не­сколько общих для всех П. к. р. положений. 1. Религия возникает как результат психической деятельности человека, в частности фантазии и воображения. В этой связи психоанализ отмечает сходство религиозных переживаний с другими иррациональными состояни­ями: сновидениями, грезами и даже бредовыми навяз­чивыми идеями. 2. Общность психических процессов на онтогенетическом и филогенетическом уровнях и, как следствие, символы религиозные не только выража­ют идеи и догматы вероисповедания, но могут вопло­щать эмоции, различные состояния и переживания личного характера. Они совпадают с образами инди­видуальной психологии, т. к. принцип их возникнове­ния один и тот же. 3. В оформлении основных религи­озных идей и концептов значительная роль отводится бессознательному, чем обусловлен иррациональный характер религиозного знания. 4. Аналогию религиоз­ным феноменам представители психоанализа видят не только в художественном творчестве и фантазирова­нии, но и в психопатологии. Т. обр., религия предстает в П. к. р. то как «коллективная фантазия», то как «кол­лективный невроз». Фрейд уподобляет процесс воз­никновения религии механизму формирования ком­плексов: ранняя травма — вытеснение травмирующих образов — замещение их в сознании иллюзией-компенсацией, т.е. осуществлением желания в мечтах. Пер­воначальным травмирующим обстоятельством, по Фрейду, является чувство вины, вызванное «эдиповым комплексом». Как в жизни индивида, так и в жизни человеческого рода имели место аналогичные собы­тия сексуально-агрессивного содержания. Они были вытеснены из сознания, забыты, но затем обнаружили себя как невротические симптомы, последствиями ко­торых являются религиозные феномены. Вина за убий­ство отца и стремление обладать матерью в результате невротических искажающих тенденций приводит к почитанию отца в виде замещающего символа — то­тема и к дальнейшему обожествлению его образа («То­тем и табу», 1912). Возникновение монотеистической религии иудеев Фрейд трактует как сокрытие факта убийства Моисея и в качестве компенсации дальней­шее признание еврейским народом его Бога. Само пре­ступление (убийство обожествленного позднее праот­ца, прообраза Бога) становится достоянием памяти лишь в искаженном образе: в качестве сюжета оно по­является в христианской религии и выливается в уп­рек еврейскому народу: вы убили нашего Бога («Чело­век Моисей и монотеистическая религия», 1938). Впро­чем, Фрейд убежден, что невротические симптомы можно обнаружить при анализе каждой религиозной традиции. В аналитической психологии К.Г. Юнга ре­лигия не ставится в прямую зависимость от невроти­ческих состояний. Религиозные идеи и смыслы, по Юнгу, возникают не как компенсация вытесненных сексуально-агрессивных влечений. Они появляются в результате проникновения в сознание предсуществующих, универсальных, проявляющихся спонтанно всюду и везде, регулярно повторяющихся архетипических образов, происходящих из самых глубинных слоев психики — коллективного бессознательного (см. Коллективное бессознательное и религия). Юнг со­гласен с трактовкой Фрейдом религиозных символов Бога и Богини, являющихся проекцией образов реаль­ных родителей, с поклонения которым начинается любая архаическая культура. Однако Юнг категоричес­ки не признает «эдиповых» корней переноса. Бог — не осуществленная в фантазии мечта о всевластии и все­могуществе. Данный персонаж символизирует защиту и опеку, но также наказание за прегрешения. Посколь­ку взрослый человек нуждается в помощи так же, как и ребенок, но не может при этом апеллировать к физи­ческим родителям (что равносильно инфантилизму), то он создает в воображении вымышленный образ, прототипом которого является реальный человек. Со­ответственно Богиня-мать воплощает гиперболизиро­ванные качества реальной матери: она — подательни­ца жизни, блага, тепла, обеспечивает младенца всем необходимым, но она же может предстать в виде гроз­ной, гневной Богини. Предложенный Юнгом метод амплификации (прояснение эмоциональных состоя­ний, сновидений индивида через параллели с анало­гичными символами религии, мифологии, с материала­ми фольклора и искусства) может быть использован и для толкования значения религиозных образов через обращение к личностной психологии и к внеличностным универсальным структурам, какими являются ар­хетипы (см. Архетипические образы). В подобном ра­курсе Юнгом рассматриваются как отдельные мифо­логические и религиозные персонажи и фигуры (Богиня-мать, Бог, мудрый старец, змей, древо мира), так и отдельные мотивы, сюжетные схемы (мотив вос­кресения, чудесного рождения героя, битва героя с чу­довищем, погружение в священные воды, нисхожде­ние в подземное царство и т.д.). Кроме того, Юнг раскрывает значение некоторых геометрических, аст­рологических, алхимических и числовых (троица, двоичность, кватериость) символов в религиозных воз­зрениях. Концепция коллективного бессознательного и архетипа предопределила одну из распространенных тем в религиоведческих исследованиях 20 в.: поиски неких константных идей, фундаментальных свойств мышления, определивших общность первоначальных религиозных представлений. В этом смысле П. к. р. оказали влияние на подход структуралистов. Все про­явления человеческого духа (религия, миф, искусст­во) являются отражением существующей первичной структуры, которая наиболее полно воплощена в бес­сознательном (по К. Леви-Строссу) или в языке (по Ж. Лакану). Коллективное бессознательное, с т. зр. структурной антропологии, становится источником всякого рода символов и обеспечивает понимание вне словесного языка, т. к. символы беспрепятственно про­ходят через заслон сознания, апеллируя непосредствен­но к интуиции и эмоциям. Задача исследователя сводит­ся к тому, чтобы обнаружить первичную бессознатель­ную структуру, лежащую в основе любого социального установления или обычая, чтобы обрести принцип ис­толкования и для других установлений и обычаев в различных типах мышления. Метод Леви-Стросса ока­зался весьма эффективным для исследований в облас­ти мифа, но не столь действенным в изучении разви­тых религий, в которых первичная структура скрыта под многочисленными наслоениями. Искажения пер­воначального смысла возникают в результате позднейших толкований, из-за попыток придать рациональный характер идеям, в принципе неподдающимся рациона­лизации. Представления Ж. Лакана, что и бессознатель­ное, и все формы культурной деятельности структури­рованы как язык и опосредованы языком, стимулиро­вали семиотические исследования религии. Интерес к проблемам языка в религиозном высказывании воз­никает в выросшей из критики психоанализа концеп­ции «шизоанализа» (Ж. Делёз, Ф. Гваттари). Вместе с тем, в теории Делёза можно видеть продолжение идей Фрейда: смысл высказывания кроется в том, что не выс­казано, он всегда находится между строк. Его выдают нелепости, оговорки, речевые расстройства и аналогич­ные явления в сфере культуры — «запинающийся» символический язык поэтов или иррациональные вы­сказывания Священных Писаний. Чем более оформ­ленной и осознанной является религиозная система, тем менее она способна разгадать таинственный мистический язык Бога. Христианство грешит против истины, т. к. священные тексты христиан утратили «аф­фективные, полные ярости и слепоты» высказывания ранних пророков. В священных текстах всегда есть ка­кая-то определенная позиция, трансцендентальное же поле смысла должно исключать любую форму как лич­ного, так и общего. Смысл рождается в стихии бессоз­нательного, которое представлено у Делёза как некое энергетическое поле, заполняющее все социальное пространство. Религиозные символы, как и поэтиче­ские, ничего не обозначают. Символ — это «вращаю­щаяся мысль, в которой группа образов все быстрее вра­щается вокруг какой-то таинственной точки». Анализ должен обнаружить погрешности языка и через них приблизиться к неявным значениям, лишь указываю­щим путь к истине, но никогда ее не открывающим.

Т.И. Корка

 

Rambler's Top100
Hosted by uCoz