Религиоведение / Энциклопедический словарь. –М.: Академический проект, 2006. –1256 с.

КРИТИКА РЕЛИГИИ — критическое осмысление и восприятие религии, основывающееся на доводах ра­ционального и морального порядка. К. р. сопутствует возникновению и развитию философской мысли, утверждающей примат разума (философии, науки) в по­знании мира и устроении человеческой жизни. Уже древние философы обратили критику, наряду со всем остальным, также на мифологию и религию, установив разделение между тем, что человеку дано знать, и тем, что знать ему не дано. На этой основе в К. р. определи­лись два подхода. Один, тяготеющий к атеизму, от­вергает с позиций рационализма принятые религиоз­ные установления: не отвечающая критериям досто­верного знания вера в истинность того, что знать человеку не дано, отвергается как предрассудок, порож­дающий разного рода заблуждения, в т. ч. и относи­тельно тех вещей, которые человеку дано знать. Анак­сагор называл божественное Солнце «куском золота», высмеивал профессиональных предсказателей; нахо­дя, как и Демокрит, «забавной» мифологию, он пред­принимал попытки ее рационалистического толкова­ния. Гераклит свою максиму «характер — это судьба» противопоставляет архаическим представлениям о том, что человек — игрушка в руках богов. Для Еврипидаи образованной части его приверженцев демонический мир уже перестал существовать, человек остался наеди­не со своими страстями, зло перестало быть сверхъес­тественным, являясь по-прежнему таинственным и ужасным. Эпикур, полагаясь на разум, учил, что позна­ние должно освободить человека от страха суеверий, от боязни смерти; религия не должна мешать освобожде­нию, необходимому для счастья и блаженства челове­ка. Религия подвергается критике, поскольку она ме­шает человеку видеть вещи такими, как они есть, пола­гаясь на собственный разум и факты. Этот подход в Новое время на основе формирующейся в борьбе с теологией естественнонаучной картины мира получил развитие в просветительском атеизме П. Гольбаха и ан­тропологическом материализме Л. Фейербаха, в пози­тивистской критике религии (от О. Конта до Б. ШШ ла). Просвещение, наука, светский гуманизм заменят религию в грядущем «царстве разума и свободы». Б марксизме религия предстает как идеология — «пре­вратное сознание», порождение и идейная опора «пре­вратного мира»; вместе с революционным низверже­нием этого мира, в будущем свободном от социальных антагонизмов обществе, религия отомрет (см. Отми­рания религии теории). В центре внимания К. р. с этих позиций стоит проблема существования Бога. К. р., со­гласно Фейербаху, есть «отрицание Бога во имя утверж­дения человека». Ж. П. Сартр считает так же: если есть Бог, нет человека. Атеистический пафос К. р. этого рода — в тезисе: «не религия создает человека, а чело­век создает религию»; Бог — не что иное, как сущность человека, мысленно освобожденная от границ инди­видуального, т. е. действительного, телесного челове­ка, и опредмеченная, созерцаемая и почитаемая как некая другая, отличная от него, самостоятельная сущ­ность: религия есть отчужденное человеческое само­сознание. Фейербах призывает на место любви к Богу поставить любовь к человеку. К. Маркс полагает, что после того как разоблачен священный образ челове­ческого самоотчуждения, К. р., по существу, окончена и задача состоит уже в том, чтобы разоблачить самоот­чуждение в его несвященных образах; критика неба превращается, т. обр., в критику земли, критика рели­гии — в критику права, критика теологии — в крити­ку политики. 2. Другое направление К. р. в античной философии олицетворял идеализм Платона; он рас­ширил рамки рационализма греч. «Просвещения» т. обр., чтобы можно было перенести религиозные идеи из сферы иррационального (Откровения) в сферу ра­ционального мышления и чтобы, устраняя одни рели­гиозные практики и верования в качестве суеверий и предрассудков, рационализировать, удерживая в пре­делах разумного, другие. Цицерон в соответствии с этой установкой определяет религию как истинное благо­честие, которое нужно отличать от суеверия. Обнару­жив относительность религиозных представлений («Если бы бык умел рисовать, то он изобразил бы Бога в виде быка»), Ксенофан полагал, что ни один человек никогда не обладал и не будет обладать истинным зна­нием о богах и, следовательно, религия есть только «мне­ние» (вера), но не знание, однако это не должно мешать человеку иметь религиозные убеждения. Напротив, в духе рационализма европейского Просвещения Я Кант, разработав философию религии, разместил ре­лигию «в пределах только разума», решительно отсе­кая все, не укладывающееся в эти пределы (церковные «уставы»). Вместе с тем Кант установил границы по­знавательных возможностей «теоретического разума», чтобы в пределах «практического разума» оставить ме­сто вере. Кант неразрывно связал религию и этику, апел­лируя к априорной связи с Богом, понимаемым в каче­стве высшего законодателя: этические максимы при­нимаются в качестве предписаний Бога. В К. р., кото­рая, — не приемля атеизм, — решает задачу оправда­ния правильно понятой веры, получили развитие, с одной стороны — критика религиозного традициона­лизма и обскурантизма с позиций свободомыслия и гуманизма, теологического либерализма, антиклерика­лизма, философского агностицизма, религиозного вольнодумства и реформаторства (Вольтер, Г.Э. Лессинг, Д. Юм, либеральная протестантская теология, младо­гегельянцы и др.), а с другой — критика религиозного догматизма, церковности и конформизма с позиций иррационализма и внецерковной мистики (романти­ки, А. Шопенгауэр, С. Кьеркегор). Эта критика привела в итоге к переосмыслению понятия религии. Религия «в пределах разума» предстала в качестве деизма, была све­дена к морали, уступив объяснение природы науке. Ре­лигия, выведенная за пределы разума, обрела свое мес­то в жизни в качестве различных форм внецерковной веры, мистики, оккультизма. В целом, вера в божествен­ного законодателя оказалась несовместимой ни с на­учной картиной мира, ни с ценностной этикой (Н. Гар- тман), принимающей этическую свободу в качестве предпосылки всякого нравственного поведения. Но­вый тип К. р. связан с именами Ф. Ницше и 3. Фрейда. Они вовсе не стремятся показать, что понятие Бога лишено значения. Просто, с их точки зрения, рели­гия — это иллюзия, которая не тождественна обычно­му заблуждению (в эпистемологическом смысле) или лжи (в моральном смысле слова). Общепринятые зна­чения человеческого сознания могут маскировать ре­альные значения. С этих позиций религия — культур­ное измерение человеческого существования, имею­щее скрытое значение и требующее специфического способа расшифровки, «срывания масок». В религии критический анализ обнаруживает культурные пред­ставления, являющиеся замаскированными символа­ми желания и страха. Религия — источник запрета и осуждения, которые исходят, по мнению Ницше, из ил­люзорных представлений о лежащем «по ту сторону» и «более высоком» «месте», и это место — Бог, от кото­рого исходит запрет и которого традиционная мета­физика описывала как сверхчувственное начало, как Абсолют, как трансцендентный источник ценностей. Этот «Бог умер», — констатирует Ницше. С разруше­нием метафизики это место оказывается пустым, тор­жествует нигилизм. Но оно не есть «ничто»: оно появ­ляется благодаря слабости рабской воли, которая про­ецирует себя на небеса. Христианство — «платонизм для народа», христианский сверхъестественный иде­ал — источник ценностей, которые выражают не что иное, как презрение к жизни, ненависть к силе инстинк­тов, злопамятство слабых по отношению к сильным. «Переоценка ценностей», к которой призывает Ниц­ше, означает «переворачивание переворачивания» — восстановление источника ценностей, каковым явля­ется «воля к власти». Психоанализ Фрейда при всем различии исходных позиций и намерений, так же как и ницшевский анализ религии, стремится в древней­шем слое религиозного сознания, — легендарном умерщвлении отца, — открыть истоки божественно­го, добра и зла, расшифровать религию как великую иллюзию: по ту сторону практического разума этот ана­лиз обнаруживает действие инстинктов, выражение страха и желания, злопамятство и волю слабых. В основе К. р. в ее современных вариантах лежит кризис моно­теизма, осознание того, что «отныне мы неспособны учредить такую форму моральной жизни, которая была бы простым подчинением предписаниям чужой воли, даже если это — высшая воля, выступающая в каче­стве воли божественной» |Рикёр П.). Социологический анализ свидетельствует, что в современном плюралис­тическом и индивидуализированном обществе рели­гия неспособна обеспечивать его единство и выпол­нять функцию медиума общественной коммуникации (Н. Луман). Однако в постсовременном обществе, пе­ред лицом торжествующего потребительства и мас- скульта, когда религия становится товаром, выносимым с учетом спроса на рынок, в условиях ее фундамента­листского окостенения и использования в качестве инструмента манипулирования сознанием К. р. выпол­няет конструктивную функцию защиты того наследия, в котором запечатлен религиозный опыт решения эк­зистенциальных проблем, духовно-практического ос­воения жизненного мира.

В. И. Гараджа

 

Rambler's Top100
Hosted by uCoz