Мэн-цзы. Пер. с китайского, указ. В.С. Колоколова / Под. ред. Л.Н. Меньшикова. СПб.: «Петербургское Востоковедение», 1999. –272 с.

 

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Вань Чжан

Часть вторая (9 статей)

 

10.1. Мэн-цзы говорил:

– У Бо-И глаза не глядели на противные цвета (непристойности. – В. К.), уши не слушали противных звуков. Не своему государю он не служил, не своим народом он не распоряжался, при благоустройстве во владении он продвигался по службе, а при смутах в нем отступал назад (уходил со службы. – В. К.). Ему было невмоготу жить там, откуда исходило самоуправство в управлении, где оседал народ, в котором царил произвол. Он мыслил, что жить с такими поселянами, – это все равно, что сесть в угольную пыль, облачившись в придворную одежду и надев придворный головной убор. В те времена, когда владычествовал злодей Чжоу, он поселился на берегу Северного моря [Бэй-хай] в ожидании, когда Поднебесная очистится.

Вот почему даже закоренелые скряги, когда внимают рассказам о Бо-И, становятся бескорыстными, а слабовольные трусы обретают устойчивость воли.

И Инь рассуждал так: «Кому служить, как не государю, какой бы он ни был? Кем распоряжаться, как не народом, каков бы он ни был? Продвигаюсь вперед по службе как при благоустройстве во владении, так и при смуте в нем!»

Он говорил: «Весь этот народ рожден Небом, которое побуждает ранее познавших истину вразумлять позже познающих, побуждает прежде прозревших вразумлять позже прозревающих. Я из тех, кто прежде прозрел среди народа, порожденного Небом! Я буду вразумлять этот народ, пользуясь таким путем в рас-

143

 

суждении». Думая о народе во всей Поднебесной, он считал, что если есть в ней такие мужчины и женщины из простых людей, которым он не оказывает благодеяний, завещанных Яо и Шунем, то словно бы сам сталкивает и вводит их в ров смерти. Таково было бремя, которое он сам брал на себя перед Поднебесной.

Лю-Ся Хуэй не стыдился быть при алчном правителе, не отказывался от должности даже мелкого начальника. Продвигаясь вперед по службе, он не скрывал своей проницательности и обязательно руководствовался своим путем. Он не роптал, когда оставался не у дел; не жаловался, когда был в беде и нужде. Живя вместе с поселянами, он чувствовал себя непринужденно, и ему было невмоготу покидать их. Он говорил: «Ты живи сам по себе, я буду жить сам по себе. В таком случае, хоть ты и станешь подле меня расстегнутый и даже голый, как может быть, чтоб ты запачкал меня своим телом?»

Вот почему даже закоренелые грубияны, когда внимают рассказам о Лю-Ся Хуэе, становятся любезными, а бесчувственные – сердечными.

Кун-цзы, покидая чужое владение Ци, наскоро промывал зерно на дорогу и отправлялся. Покидая родное владение Лу, он вздыхал: «Хоть бы замедлился мой отъезд!» Таков путь, которому должны следовать покидающие отчизну. Можно решать скорей – так решай скорей! Можно откладывать решение надолго – так откладывай надолго! Можно расположиться на житье – так располагайся! Можно служить – так служи! Таков был Кун-цзы.

Из премудрых людей Бо-И был чистейшим, И Инь был вы-носливейшим, Лю-Ся Хуэй был ласковейшим, а Кун-цзы точнейшим во времени.

Свод полного завершения мелодии – так называют Кун-цзы. То, что является сводом полного завершения мелодии, – это звучание металла колоколов, когда его (резонанс. – В. К.) возбуждают удары в яшмы (каменные била. – В. К.). То, что является звучанием металла, – это начальная стройность мелодии, а то, что удары в яшмы возбуждают это звучание, – ее конечная стройность. То, что представляет начало стройности мелодии, – работа разума, а то, что представляет конечную ее стройность, – это работа мудрости.

144

 

Примером разума служит сноровка, а мудрости – сила.

Подобно тому, как при стрельбе на расстояние, выходящее за пределы ста шагов, достижение цели есть показатель твоей силы, попадание же в нее вовсе не является показателем твоей силы.

10.2. Бэй-Гун Ци задал Мэн-цзы такой вопрос:

– Что произошло, когда Чжоуский дом распределил звания и жалованье по степеням?

Мэн-цзы ответил:

– Подробности этого мне не удалось узнать. Владетельные князья были недовольны, так как считали, что это нанесет им вред, а потому уничтожили все записи об этом. Но мне, Кэ, когда-то все же довелось узнать вкратце кое-что.

Всего было пять степеней, а именно: Сын Неба – одна степень, гун – одна, хоу – одна, бо – одна, цзы и нань составляли одну большую степень.

Мест (постов. – В. К.) было всего шесть, а именно: государь – одно место, старший сановник-цин – одно, сановник-да-фу – одно, старший служилый-ши – одно, средний служилый-ши – одно и младший служилый-ши – одно.

Согласно уложению, Сыну Неба отводилось земли в тысячу ли с каждой из четырех сторон; гун и хоу – по сто ли с каждой из четырех сторон; бо – семьдесят ли, а цзы и нань – пятьдесят ли. Всего было четыре разряда в землепользовании.

Там, где нет возможности нарезать пятьдесят ли, участки земли не передавались Сыну Неба, а присоединялись к владениям князей-чжухоу, и это называлось «прирезки фуюн».

Старший сановник-цин, служивший у Сына Неба, получал доходы с земли соответственно хоу, сановники-дафу соответственно бо, а старшие служилые-ши – соответственно цзы и нань.

В большом владении, имевшем земли по сто ли с каждой из четырех сторон, правитель получал десять окладов жалованья старшего сановника-цин, а жалованье цин составляло четыре оклада жалованья сановников-дафу; дафу получали вдвое больше, чем старшие служилые-ши, старшие служилые-ши получали вдвое больше, чем средние служилые-ши, а средние служилые люди-ши получали вдвое больше младших служилых-ши. Все те младшие служи-

145

 

лые-ши и простолюдины, которые состояли на казенной службе, получали одинаковое жалованье. Оклад жалованья был достаточен, чтобы заменить доход от обработки земли.

В следующем по размерам владении, имевшем земли по семьдесят ли с каждой из четырех сторон, правитель получал десять окладов жалованья старшего сановника-цин, а жалованье цин составляло три оклада жалованья сановников-дафу, дафу получал вдвое больше старшего служилого-ши, старший служилый-ши – вдвое больше среднего служилого-ши, средний служилый-ши – вдвое больше младшего служилого-ши. Те из младших служилых-ши, которые вместе с простолюдинами находились на казенной службе, получали одинаковое жалованье, достаточное, чтобы заменить доход от обработки земли.

В малом владении, имевшем земли по пятьдесят ли с каждой из четырех сторон, правитель получал десять окладов жалованья старшего сановника-цин, цин – два оклада жалованья сановни-ков-дафу, дафу получали вдвое больше старших служилых-ши, старшие служилые-ши – вдвое больше средних служилых-ши, средние служилые-ши – вдвое больше младших служилых-ши. Те младшие служилые-ши, которые вместе с простолюдинами находились на казенной службе, получали одинаковое с ними жалованье, достаточное, чтобы заменить доход от обработки земли.

Обрабатывающие землю получали на одного мужчину по сто му. С этих ста му земли высший земледелец кормил семью в девять человек, второй за ним кормил восемь человек; средний кормил семь человек; следующий за средним кормил шесть человек; а низший кормил пять человек.

Простолюдины, которые состояли на казенной службе, получали жалованье по этим различиям.

10.3. Вань Чжан задал Мэн-цзы такой вопрос:

– Позвольте спросить о дружбе. Мэн-цзы ответил:

– Дружи, но не кичись старшинством, не кичись знатностью, не кичись братьями. Дружба – это приязнь к добродетельным качествам друга, при котором нельзя быть кичливым.

Мэн Сянь-цзы был из знатной семьи, владевшей сотней боевых колесиц. У него было пятеро друзей: Юэ-Чжэн Цю, Му

146

 

Чжун, а остальных троих я забыл как звали. То, что связывало Мэн Сянь-цзы с этими пятью людьми, была такая дружба, для которой знатность семьи Мэн Сянь-цзы не существовала. Были бы у этих пятерых тоже такие знатные семьи, как у Мэн Сянь-цзы, он тогда не дружил бы с ними.

Это верно не только в отношении семей, обладающих сотней колесниц: такая дружба бывает и у правителей малых владений.

Так, правитель города Би по имени Хуэй-гун говорил: «Что касается моих отношений с Цзы-Сы, то я почитаю его своим учителем, а что до отношений с Янь Банем, то я дружу с ним. Если же говорить о Ван Шуне и Чан Си, то они из тех, кто служит мне».

Такая дружба бывает не только у правителей малых владений, но даже и у правителей больших владений. Так, отношения Цзинь-ского правителя Пин-гуна и Хай Тана были таковы, что, когда тот говорил: «Войди!», Пин-гун входил к нему; говорил: «Садись» – садился; говорил: «Ешь» – ел; несмотря на то, что угощение состояло из грубой каши и похлебки, не было случая, чтобы Пин-гун не наедался досыта, так как он не осмеливался поступать иначе. Однако на этом кончались их отношения, и только. Пин-гун не предлагал ему вместе занимать трон, предназначенный Небом, не предлагал ему выполнять обязанности, поручаемые Небом, не предлагал ему жалованья, даруемого Небом, а оказывал ему уважение служилого-ши к просвещенному, но не полновластного правителя-вана или гуна.

Бывало, Шунь являлся на свидание к верховному правителю-ди и тот поселял его во втором запасном дворце, как своего зятя. Он тоже угощал Шуня и неоднократно бывал и его гостем, и его хозяином. Вот пример того, что он хоть и был Сыном Неба, а все же дружил с простым мужиком.

Уважение, оказываемое низшими высшим, я называю «гуй гуй» (ценить знатных. – В. К.), а проявляемое высшими к низшим я называю «цзунь сянь» (почитать просвещенных. – В. К.). Смысл же того и другого единый.

10.4. Вань Чжан задал Мэн-цзы такой вопрос:

– Осмелюсь спросить: с каким чувством вступают в общение с незнакомыми?

147

 

Мэн-цзы ответил:

– С чувством уважения. Тот спросил еще:

– Почему не считается непочтительным упорно отказываться от принятия полагающихся при встрече подарков?

Мэн-цзы ответил:

– Представь, что тебе дарит досточтимый, а ты его спросишь: «Честно ли добыл ты то, что даришь, или нечестно?» Ведь за это тебя все сочтут непочтительным. Потому-то и не отказывайся от подарков!

Тот опять спросил:

– Прошу сказать, а нельзя ли отказаться от них, не прибегая к таким словам, а отказаться, говоря про себя: «Он взял это у народа нечестно», но не принимать под другим предлогом?

Мэн-цзы ответил:

– Такие подарки, которые вручаются по правильному пути и принимаются по правилам учтивости, принимал и Кун-цзы.

Вань Чжан сказал:

– Представим себе теперь, что за воротами главного города владения появился грабитель, который будет вручать дары по правильному пути, угощение его будет по всем правилам учтивости, можно ли в таком случае принимать награбленные дары от него?

Мэн-цзы ответил:

– Нельзя! В «Наставлениях Кана» сказано: «Нет во всем народе таких, кто не выражал бы негодования на отчаянных головорезов, убивающих купцов с товарами» (86). Вразумлять таких не стоит, а надо казнить их. По преданию, перешедшему от Ся к Инь и от Инь к Чжоу, от таких не ждали оправданий, а ныне к ним относятся еще яростнее. Как же можно от них принимать дары?

Вань Чжан спросил:

– Но ведь теперешние владетельные князья берут у народа подобно таким же грабителям. Осмелюсь спросить, что вы скажете, если они умело поднесут вам свои подарки при знакомстве, примете ли вы как добропорядочный муж эти подарки?

Мэн-цзы ответил:

148

 

– Допустим, что появится настоящий ван-правитель, который будет определять нынешних владетельных князей-чжухоу по такому уподоблению. Как ты полагаешь: казнит ли он всех или станет вразумлять их, подвергнув казни только тех, кто после этого не исправится?

Ведь называя грабителем всякого, кто берет, что ему не принадлежит, ты обобщишь (восполнишь. – В. К.) категорию этого понятия до полного исчезновения его предельного смысла (значения. – В. К.)*.

Служба, которую Кун-цзы нес во владении Лу, была такова, что он тоже принимал участие в охотничьих состязаниях, устраиваемых жителями Лу. Ему казалось возможным участвовать в этих состязаниях, более того, он и подарки принимал от их устроителей!

Вань Чжан спросил:

– Если так, то не значит ли это, что Кун-цзы, находясь на службе, не служил пути истины?

Мэн-цзы ответил:

– Нет, он служил этому пути. Тот спросил:

– Как же тогда он принимал участие в охотничьих соревнованиях, служа пути истины?

Мэн-цзы ответил:

– А вот как: он предварительно составлял списки надлежащих жертвенных сосудов (для охотничьей добычи. – В. К.), чтобы эти сосуды не применялись для пищи (участниками охоты. – В. К.), приносимой из разных мест.

Тот опять спросил:

– Почему же он сразу не ушел из владения Лу? Мэн-цзы ответил:

– Для того, чтобы загадать. Ведь загадка его была такова: достаточная ли его школа, чтоб ей следовали, но когда по ней не шли, тогда уж он уходил. Потому-то он никогда не задерживался

_______________________________

* В словаре Палладия и Попова этот логический термин переведен как «удовлетворять своему назначению» (см.: т. 1, с. 3616).

149

 

больше трех лет на одном месте. У Кун-цзы были: служба, на которой он мог осуществлять свое учение; служба, на которой ему оказывали уважение при сношениях с правителями; служба, на которой его обеспечивали, оказывая почтение как мудрецу.

Служба его у Цзи-Хуань-цзы была такой, которая позволяла ему осуществлять свое учение; служба у Лин-гуна, правителя владения Вэй, доставляла ему уважение при сношениях с правителем, а служба у Сяо-гуна, правителя того же владения, давала ему полное обеспечение.

10.5. Мэн-цзы говорил:

– Люди поступают на службу не из-за бедности, но порой случается, что и из-за нее.

Люди женятся (берут жен. – В. К.) не ради того, чтоб иметь уход, но порой случается, что и ради этого.

Поступающий на службу из-за бедности отказьшается от почета и живет убого, отказьшается от богатства и пребывает в бедности.

В качестве кого подобает служить тем, кто отказьшается от почета и живет убого, кто отвергает богатства и пребывает в бедности? – Охранниками на пограничных заставах и ночными сторожами, бьющими в колотушки.

Когда-то Кун-цзы служил смотрителем хлебных складов и говорил так: «Все подсчеты надо содержать в должном порядке, только и всего!» Когда-то он же служил смотрителем скотных дворов и говорил так: «Надо только преуспевать, чтоб коровы и овцы были здоровы и крепки, вот и все!» (87)

Преступно заводить речи о высоких делах, когда пост, занимаемый тобой, низкий.

Постыдно, когда состоишь при дворе правителя, а путь к истине не проводишь!

10.6. Вань Чжан спросил Мэн-цзы:

– Почему служилые люди-ши не живут на иждивении владетельных князей-чжухоу?

Мэн-цзы ответил:

– Не смеют. Ведь на иждивении у владетельных князей живут лишь владетельные князья, и то после того, как они теряют свои владения. Таковы правила приличия. Но чтоб служилые лю-150

ди-ши позволяли себе жить на иждивении владетельных князей-чжухоу – это просто неприлично. Тогда Вань Чжан спросил:

– А принимают ли они зерно (провиант. – В. К.), которое им дарит государь?

Мэн-цэы ответил:

– По праву (относящемуся. – В. К.) к беженцам, которым государь, безусловно, оказывает вспомоществование. Вань Чжан спросил:

– Почему же принимают как вспомоществование, а не как жалованье?

Мэн-цзы ответил:

– Не смеют.

– Позвольте спросить, отчего не смеют? Мэн-цзы ответил:

– Такие, как караульные у заставы и ночные сторожа с колотушками, имеют постоянную службу у вышестоящих и этим кормятся у них. Те же, кто, не имея постоянной службы у вышестоящих, тем не менее получает от них жалованье, я считаю, не достойны уважения.

Вань Чжан спросил:

– Значит, когда государь дарит им, так они принимают, но неизвестно, постоянно ли может так продолжаться?

Мэн-цзы ответил:

– Когда-то Му-гун по отношению к Цзы-Сы неоднократно справлялся о его здоровье и неоднократно посылал ему мясо в треножных сосудах. Цзы-Сы был не рад этому. Наконец он дал знак гонцу выехать за главные ворота, обратившись лицом на север, совершил земной поклон, потом еще раз поклонился и, не приняв подарка, сказал гонцу: «Отныне и впредь я буду знать, что государь кормил меня как пса и коня». Должно быть, с этого времени высшие чины не получают подарков. В самом деле любить мудрецов, но не иметь возможности выдвинуть их, а тем более не быть способным содержать их, можно ли назвать это любовью к мудрецам?

151

 

Вань Чжан спросил:

– Позвольте спросить, как же должен содержать добропорядочного мужа государь, желающий, чтоб это содержание можно было назвать достойным?

Мэн-цзы ответил:

– Препровождать ему все в порядке повеления государя. Цзы-Сы считал, что мясо в треножьых сосудах посылается лишь для того, чтобы принудить его всякий раз раздражаться при отвешивании многократных благодарственных поклонов. Это не путь содержать добропорядочных мужей. Вот Яо по отношению к Шуню поступил так, что все девять его сыновей прислуживали ему, да еще двух дочерей отдал в жены ему же. Все сто чинов, быки и бараны, амбары и житницы были приготовлены для него, чтобы Шунь мог кормиться в полевых просторах, а потом выдвинул его и предоставил ему наивысший пост. Вот почему я и говорю об уважении ванов и гунов, оказываемом мудрецам (просвещенным людям. – В. К.).

10.7. Вань Чжан спросил Мэн-цзы:

– Осмелюсь спросить, каков смысл того, что служилые лю-ди-ши владетельным князьям-чжухоу не представляются?

Мэн-цзы ответил:

– Назовем служилых людей-ши, находящихся в столицах владений, чинами из городских жителей, а находящихся в полевых угодьях – чинами из сельских жителей. Те и другие жители – все называются простым народом. Известно, что простолюдины не смеют представляться владетельным князьям-чжухоу без подношения положенных даров, для того чтобы стать чиновниками. Таковы правила учтивости.

Вань Чжан спросил:

– Значит, оправданием служит то, что все они простолюдины. В таком случае почему же, когда их призывают к исполнению повинностей, они идут служить, а если их призовет государь из желания повидаться с ними, так они не идут на свидание с ним?

Мэн-цзы ответил:

– Исполнять повинности – это их долг, а являться на свидание не является долгом. К тому же скажи, чего ради государь желал бы повидаться с ними?

152

 

– Ради того, что среди них могут оказаться многосведущие, могут быть и премудрые.

На это Мэн-цзы сказал:

– Если только ради того, что среди них могут оказаться многосведущие, тогда не то что владетельные князья-чжухоу, даже сам Сын Неба не призывал бы к себе наставников! Если же ради того, что среди них могут быть премудрые, то мне еще не приходилось слышать, чтобы при желании повидаться с премудрыми их призывали бы как на службу.

Так, Му-гун неоднократно принимал у себя мудреца Цзы-Сы и как-то сказал ему: «Древние правители, владевшие тысячей боевых колесниц, добивались этого, ведя дружбу со своими служилыми людьми-ши. Что ты скажешь на это?» Цзы-Сы, недовольный этим, ответил так: «У людей с древних времен сложилась такая поговорка: „Если говоришь, что служишь, разве скажешь, что дружишь?"» Неужели недовольство Цзы-Сы не означало того, что он хотел бы сказать: «По положению ты – государь, а я – твой подданный, как же я осмелюсь дружить с государем? А по нравственным качествам дэ ты мне служишь, как же можно в таком случае дружить со мной?» Правитель, владеющий тысячей колесниц, добивался дружбы с ним и все же не смог обрести ее, тем более, смог ли бы он осуществить это путем насильственного призыва?

Цзин-гун, владетель Ци, как-то раз охотился и махнул лесничему своим родовым знаменем, призывая его к себе. Тот не явился. Тогда правитель готов был обезглавить его. Почему Кун-цзы для такого изречения: «Служилый-ши волевой, не забывай, что окажешься во рву или пропасти; служилый-ши удалой, не забывай, что лишишься своего начала (т. е. головы. – В. К.)» – взял лесничего в качестве примера? Взял из-за того, что лесничий не пошел на неположенный ему зов того правителя (88).

Вань Чжан спросил:

– Осмелюсь спросить, чем положено призывать лесников? Мэн-цзы ответил:

– Меховой шапкой, а простолюдинов – сигнальным флажком «чжань», служилых людей-ши – стягом с бубенцами «ци»,

153

 

сановников-дафу – родовым знаменем «цзинь». Простой лесник предпочтет умереть, но не посмеет явиться на зов, если будут призывать его тем, чем положено призывать сановников-дафу. Да и простолюдин разве посмеет явиться, если его призовут как слу-жилого-ши? Тем более это относится к премудрым, если их станут призывать не как премудрых. Изъявлять желание повидаться с мудрецом, но при этом пойти не тем путем, каким должно, – это все равно, что желать, чтобы он вошел в дом, причем запирать перед ним ворота. Чувство справедливости – это путь, а правила учтивости – это ворота. Идти по этому пути и проходить через эти ворота туда и сюда может только добропорядочный муж.

В Стихах говорится:

Гладок большак, словно плитами выложен,

Он прям, как стрела.

Шествует по нему муж добропорядочный,

А ничтожные людишки лишь взирают на него (89).

Вань Чжан спросил:

– Известно, что Кун-цзы на повеление государя явиться не ждал, когда запрягут колесницу, и отправлялся пешком. Если так, то выходит, что Кун-цзы был не прав?

Мэн-цзы ответил:

– Кун-цзы состоял на службе, и у него были казенные обязанности. К тому же его призывали как должностное лицо.

10.8. Обращаясь с наставлениями к Вань Чжану, Мэн-цзы сказал:

– Будь добрым служилым-ши во всей округе, вот тогда подружишься с добрыми служилыми-ши всей этой округи. Будь добрым служилым-ши во всем владении, вот тогда и подружишься со всеми добрыми служилыми-ши всего этого владения. Стань добрым служилым-ши всей Поднебесной, вот тогда и подружишься с добрыми служилыми-ши всей Поднебесной. Сочтешь дружбу с добрыми служилыми-ши во всей Поднебесной еще недостаточной, тогда возвысь себя и займись исследованием людей из древних времен. Распевай их стихи, выучивай наизусть их писания. Чтобы узнать, были ли они достойными людьми, для этого займись ис-

154

 

следованием их поколений. Это и будет высшим устремлением в дружбе.

10.9. Сюань-ван, правитель владения Ци, задал Мэн-цзы вопрос о высших сановниках-цин.

Мэн-цзы спросил:

– О каких высших сановниках-цин ставится вопрос? Тогда ван спросил:

– Разве высшие сановники бывают разные? Мэн-цзы ответил:

– Да, разные. Есть сановники – сородичи из знатных родов, а бывают из чужих фамилий.

Ван сказал:

– Пожалуйста, расскажи о сановниках-сородичах из знатных родов.

Мэн-цзы ответил:

– Если у государя случается большой проступок, они тогда усовещивают его. Когда, несмотря на все и всяческие уговоры, государь все же не слушает их, тогда они смещают его с престола.

Ван сразу же изменился в лице. Мэн-цзы сказал:

– Ван, вы не сердитесь! Вы ведь спросили своего слугу, и ваш слуга не посмел не ответить вам прямо (90).

Лицо вана приняло спокойное выражение, после чего он спросил:

– Пожалуйста, расскажи о сановниках из чужих фамилий! Мэн-цзы сказал:

– Если у государя случаются проступки, то они усовещивают его. Когда он их не слушает, несмотря на всякие и всяческие уговоры, тогда они уходят от него.

155

 

Rambler's Top100
Hosted by uCoz