Мэн-цзы. Пер. с китайского, указ. В.С. Колоколова / Под. ред. Л.Н. Меньшикова. СПб.: «Петербургское Востоковедение», 1999. –272 с.

 

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Гун-Cунь Чоу

Часть вторая (14 статей)

 

4.1. Мэн-цзы говорил:

– В военном деле благоприятное время, зависящее от Неба, уступает выгодам местности, а выгоды местности уступают согласию людей.

Представим себе город, стены которого имеют в длину три ли, с укрепленными предместьями в семи ли от него. Ты окружил этот город и пошел на приступ, но не одолел его.

То, что тебе удалось окружить его и пойти на приступ, безусловно, имеет отношение к использованию благоприятного времени, зависящего от Неба. Однако то, что ты все же не одолел, означает, что благоприятное время от Неба уступило выгодам местности, в которой расположен город.

Но вот представим себе, что стены городские – не скажешь, что невысокие, рвы у городских стен – не скажешь, что неглубокие, оружие и доспехи у бойцов – не скажешь, что неострые и непрочные, зерна и провианта у них – не скажешь, что немного, однако защитники города изыскивают разные предлоги и покидают его. Это означает, что выгоды местности уступили согласию людей.

Потому я и говорю: поселяй народ, не прибегая к ограждению его прочными границами; укрепляй владение, не используя горы и бурные реки; возвеличивай мощь Поднебесной, не применяя преимущества в оружии и доспехах.

Больше содействия получает тот, кто обретает путь к истине, а кто теряет этот путь, тому меньше оказывают помощи.

59

 

Пределом наименьшего оказания помощи является возмущение, проявляемое близкими родными, а пределом наибольшего оказания помощи – покорное повиновение всей Поднебесной. Нападай же на то, против чего возмущаются твои близкие родные, и действуй тем, что приводит в покорность всю Поднебесную!

Потому-то и бывают такие добропорядочные мужи, которые не сражаются, а если сразятся, то обязательно выйдут победителями.

4.2. Мэн-цзы только было собрался на утренний прием к правителю-вану, как тот прислал гонца к Мэн-цзы сказать ему так: «Я-де, государь твой, готов был повидаться с тобой, но простудился и мне нельзя выходить на воздух из-за ветра, а потому не приеду к тебе. Рад был бы повидаться с тобой завтра на утреннем приеме во дворце, но не знаю, сможешь ли ты доставить мне удовольствие увидеться с тобой?»

Мэн-цзы на это ответил так:

– К несчастью, я внезапно заболел и не смогу посетить вана на утреннем приеме во дворце.

На другой день Мэн-цзы вышел из дома и отправился выражать соболезнование родоначальнику Дун-Го.

По этому случаю Гун-Сунь Чоу спросил Мэн-цзы:

– В прошлый день, вчера, вы отказались присутствовать на приеме во дворце по причине болезни, а сегодня отправились к другому лицу выражать соболезнование. Может быть, нельзя поступать так?

Мэн-цзы ответил:

– В прошлый день, вчера, я был болен, а сегодня выздоровел. Как же мне было не отправиться выражать соболезнование?

Ван послал гонца к Мэн-цзы узнать о его болезни. Прибыл и врач. Мэн Чжун-цзы (брат Мэн-цзы. – В. К.) сказал им:

– В прошлый день, вчера, брату было велено по повелению вана явиться во дворец, а у него случилось легкое недомогание, какое бывает при усиленном собирании хвороста в горах, а потому он не смог быть на приеме. Сегодня болезнь немного прошла, но я не знаю, направился ли он во дворец или нет.

Затем он послал несколько человек перехватить брата по дороге и сказать ему: «Пожалуйста, не возвращайся домой, а иди во дворец!»

60

 

Тогда Мэн-цзы пришлось направиться к родоначальнику Цзин Чоу и остаться ночевать у него.

Цзин-цзы (он же Цзин Чоу. – В. К.) спросил Мэн-цзы:

– В великой взаимосвязи людей внутреннее заключается в отношениях между отцом и сыном, а внешнее – между правителем-государем и его слугой-сановником. Главное между отцом и сыном – это милосердие, любовь, а между правителем и его слугой – уважение и почтение. Я, Чоу, усматриваю уважение нашего вана по отношению к тебе, но не вижу, чем ты проявляешь свое уважение к нему.

Мэн-цзы ответил ему:

– Ой! Какие же ты говоришь слова?! Из всех жителей владения Ци нет таких, которые говорили бы вану о нелицеприятном [должном] отношении к людям – «жэнь» и о [должной] справедливости «и». Неужели все они считают, что «жэнь» и «и» не являются чем-то прекрасным? Вот что скажу тебе: в сердце все они говорят про себя: «Да заслуживает ли этот ван того, чтобы говорить с ним о „жэнь" и „и"?» Но! В таком случае это такое неуважение к вану, больше которого нет на свете! Я же никогда не осмеливаюсь представлять на усмотрение вана ничего такого, что не являлось бы соответствующим пути Яо и Шуня. Отсюда следует, что из циских людей нет таких, которые уважали бы своего вана так, как его уважаю я.

Цзин-цзы воскликнул:

– Да нет же! Я вел речь не об этом! В обрядовых правилах учтивости говорится: «На зов отца являйся сразу, а не отвечай „Ладно!"; на призывное повеление правителя иди тотчас же, а не жди, когда тебе запрягут колесницу!» (20) У вас ведь было твердое намерение быть на утреннем приеме у вана, но вы не осуществили его вследствие того, что услышали о повелении вана. По всему кажется, что вы не так поступили, как следовало бы в соответствии с правилами учтивости.

Мэн-цзы ответил:

«Разве ты об этом ведешь речь? Вспомни тогда, что говорил Цзэн-цзы: „Богатства, которыми обладают владетели Цзинь и Чу, недостижимы. Так пусть же они пользуются ими, а я буду поль-

61

 

зоваться моим нелицеприятным отношением к людям; пусть они пользуются своей именитостью титулов, я же буду пользоваться моей справедливостью. Какой же может быть просчет у меня?!"

Неужели Цзэн-цзы говорил бы об этом, если это было несправедливо? В этом, может быть, и заключается единичность моего пути.

Для достижения почета в Поднебесной есть три условия. Одно из них – это именитость титула, одно из них – это преклонный возраст и еще одно из них – личные качества дэ (доблести. – В. К.).

При дворах правителей для почета нет лучшего условия, чем именитость титула; в сельской общине и сообществах – нет лучшего, чем преклонный возраст; а для тех, кто оказывает помощь миру и растит знания в народе, – нет лучшего, чем нравственные качества (доблести. – В. К.).

Как можно, довольствуясь приобретением одного из этих условий, относиться с пренебрежением к двум другим?

Вот почему весьма деятельный правитель-государь непременно имеет такого слугу, которого не призывает к себе, а сам идет к нему, когда пожелает обсудить что-либо. А такой правитель, у которого почитание личных качеств мудрецов и удовлетворение их в пути к познанию истины не таковы, какие должны быть, не заслуживает того, чтобы иметь с ним дело.

Вот почему Чэн Тан по отношению к И Иню сперва учился у него, а потом сделал его своим слугой-сановником, вследствие чего правил без всякого труда. Также и Хуань-гун по отношению к Гуань Чжуну сперва учился у него, а потом сделал его своим слугой-сановником, вследствие чего стал предводителем всех владетельных князей-ба без всякого труда.

Ныне же никто из владетельных князей-чжухоу в Поднебесной не может превзойти один другого, безобразия в их землях одни и те же, да и личные качества их одинаковы. Этому нет иного объяснения, как то, что они любят тех слуг-сановников, которых сами же поучают, но не любят тех, которые наставляют их самих.

Ни Чэн Тан по отношению к И Иню, ни Хуань-гун по отношению к Гуань Чжуну не осмеливались призывать их к себе.

62

 

Если тогда казалось недопустимым призывать Гуань Чжуна, то тем более это является недопустимым по отношению к таким, которые не столь недостойные, каким был тот».

4.3. Чэнь Чжэнь, обращаясь с вопросом к учителю Мэн-цзы, сказал:

– В прошлые дни, когда вы были во владении Ци, правитель-ван преподнес вам в дар сто слитков чистого золота, но вы не приняли. В эти нынешние дни, когда вы были во владении Сун, вам подарили семьдесят слитков весового золота, вы приняли; когда вы были во владении Се, вам подарили пятьдесят слитков весового золота, вы тоже приняли. Если вы были правы, не приняв дары в прошлые дни, значит, неправы, приняв дары в эти дни. А если вы правы, приняв дары в эти дни, то, значит, были неправы, не приняв дары в прошлые дни. Из этих двух положений, учитель, вам непременно придется остановиться на одном.

Мэн-цзы ответил:

«Я был прав во всех случаях! Когда я находился во владении Сун, мне предстояло совершить далекое путешествие, а путникам обязательно делают подарки на дорогу. При прощании мне сказали: „Это вам дар на дорогу". Как же мне было не принять его? Когда я находился во владении Се, у меня в сердце было намерение предостеречься. При прощании мне сказали: „Наслышаны о вашей предосторожности, а потому дарим на приобретение оружия!" Как же мне было не принять этот дар? Если же говорить о даре во владении Ци, то ему не было дано никакого предназначения, а делать подарки без предназначения – это значит подкупать кого-либо.

Где же видано, чтобы был такой добропорядочный муж, которого можно было бы взять подкупом?!»

4.4. Мэн-цзы прибыл в город Пинлу. Обращаясь к одному из сановников-дафу в этом городе, он сказал:

– Если кто-либо из твоих служилых людей, вооруженных пиками, допустит на дню раза три самовольную отлучку, ты прогонишь его или нет?

Тот ответил:

– Не буду ждать и трех раз.

63

 

Мэн-цзы ответил:

– Если так, то и ты сам в самовольной отлучке бываешь тоже много раз. В лихие годы и голодные лета из ваших людей сколько тысяч старых и малых валятся в канавы и пропасти от голода, а возмужалые разбегаются во все стороны!

Тот сказал:

– Это происходит вовсе не от того, что я, Цзюй-Синь, так поступаю.

Мэн-цзы сказал:

– [Тогда] представь себе, что ты являешься тем, кто получил у хозяина коров и овец, и пасешь их для него. В таком случае ты будешь обязательно искать для скота пастбища и сочные корма. Если же тебе не удастся найти пастбища и сочные корма, вернешь ли ты скот тому хозяину или все будешь оставаться на месте и взирать, как скот будет подыхать?

Тот ответил:

– Если так, то, значит, в этом моя, Цзюй-Синя, вина! В другой раз Мэн-цзы как-то встретился с правителем-ваном и сказал ему:

– Я, ваш покорный слуга, знаю в вашей столице, которой вы правите, пятерых, из которых только один признает за собой вину – это Кун Цзюй-Синь.

Тут он рассказал вану о нем. Ван сказал:

– Если дело обстоит так, то во всем этом вина моя. 4.5. Мэн-цзы, обращаясь к Чи-Ва, сановнику владения Ци, сказал ему:

– По-видимому, ты испросил себе должность наставника служилых людей, отказавшись от обязанностей градоправителя города Линцю, ради того, чтобы иметь возможность выступать с речами. Но вот уже прошло несколько месяцев, а ты все еще не можешь получить возможность говорить, не так ли?

Тогда Чи-Ва выступил перед правителем-ваном со своими советами, но они не были использованы, что привело к понижению Чи-Ва в должности слуги «чэнь», и он ушел со службы.

Жители владения Ци начали говорить:

 64

 

– То, что Мэн-цзы сделал с Чи-Ва, – это хорошо, но мы не знаем, что он сделает теперь с самим собою.

Гун-Ду-цзы сообщил об этом Мэн-цзы. Мэн-цзы сказал:

– Мне известно о том, что есть такие начальники, которые уходят со службы, если не справляются со своей должностью; есть и такие докладчики, которые удаляются, если им не удаются их речи. Я же не исполняю должность начальника, и на мне не лежит обязанность быть докладчиком. Разве я не волен быть свободным в своих поступках, выдвигаясь вперед или отступая назад?

4.6. В бытность Мэн-цзы высшим сановником-цин во владении Ци он как-то раз выехал послом во владение Тэн для выражения соболезнования. Правитель-ван послал Ван Хуаня, са-новника-дафу из городка Гэ, сопровождающим его. Ван Хуань с утра до вечера торчал перед Мэн-цзы, и тот, на обратном пути из Тэн в Ци, не проронил с ним ни слова о посольских делах.

Гун-Сунь Чоу, обращаясь к Мэн-цзы, спросил его:

– Почему вы на обратном пути ни разу не заговорили со своим спутником о посольских делах? Ведь ваш пост высшего са-новника-цин во владении Ци не является незначительным, а путь между владениями Ци и Тэн не такой уж близкий.

Мэн-цзы ответил:

– Ах! О чем бы я рассказал ему, раз кто-то другой уже справился с этим делом!

4.7. Мэн-цзы отправился из владения Ци во владение Лу на похороны матери. Возвращаясь обратно во владение Ци, он остановился в городке Ин. Ученик его Чун-Юй обратился к нему с такой просьбой:

– Вы не знали, что я такой непутевый, и на днях велели мне поторопить мастеров изготовить гроб. Я, Юй, не осмелился попросить ваших указаний, зная, что к похоронным делам вы строги. Я хочу теперь посягнуть на ваше внимание и сказать, о чем я имел намерение просить вас. Не показалось ли вам, что дерево для гроба было из прекраснейших пород?

Мэн-цзы ответил:

– Качество гробов и коробов для них, что изготовлялись в глубокой древности, не имело определенной меры. Во времена сред-

65

 

ней древности гроб делали толщиной в семь цунь, а короб соответственно прилаживали к нему. Это распространилось от Сына Неба до простых людей, и все они изощряли свои сердца в изготовлении гробов, но не только ради того, чтобы гробы выглядели красивыми.

Кому не полагается делать такие гробы, тот не может быть довольным; у кого нет средств приобрести их, тот тоже не может быть довольным. Все люди с древних времен пользуются такими гробами, если им положено и они имеют средства приобрести их. Так почему же одному только мне не поступить так? К тому же только ли у меня одного нет той радости, которая имеется в сердцах людей, знающих, что они не допустили прилегания земли вплотную к кожному покрову их усопших?

Я слышал, что добропорядочный муж ради своих родителей не поскупится всеми благами Поднебесной!

4.8. Шэнь Тун, чиновник владения Ци, лично от себя спросил Мэн-цзы:

– Можно ли пойти походом на владение Янь? Мэн-цзы ответил:

– Можно! Цзы-Куай, правитель владения Янь, не должен был отдавать бразды правления над владением Янь, а Цзы-Чжи, главный советник, не должен был получать бразды правления над владением Янь у правителя Цзы-Куая.

Представь, что здесь был бы служилый человек, которому бы ты обрадовался. Не говоря своему правителю-вану ни слова, ты бы от себя лично дал ему жалованье и титул, который ты носишь. И вот этот служилый тоже, без приказания правителя-вана, принял бы все это от тебя. Как, по-твоему, допустимо ли это?

Так какая же в этом разница с тем, о чем ты спрашиваешь?

Жители Ци пошли в поход на владение Янь. Кто-то спросил Мэн-цзы:

– Было ли так, что ты уговаривал цисцев напасть на яньцев? Мэн-цзы ответил:

– Никогда! Шэнь Тун спросил меня, можно ли пойти походом на владение Янь. Отвечая ему, я сказал: «Можно». Они и в самом деле напали на яньцев. Если бы он спросил: «Кому можно

66

 

пойти походом на них»? – тогда я бы ответил ему так: «Будь то избранники Неба, то они могли бы пойти в поход на них».

Представьте, что сейчас здесь скажется кто-либо, убивший человека. Кто-нибудь спросит его: «Можно ли убивать людей?» – он ответит, что можно. Если бы тот спросил его: «Кому можно убивать их?» – тогда он ответил бы: «Тому, кто является наставником служилых людей, главным судьей».

Как же вы можете считать, что я уговаривал, если ныне само владение Янь напало на себя же.

4.9. Жители владения Янь восстали. Их правитель-ван сказал:

– Мне очень совестно перед Мэн-цзы за случившееся. Сановник из владения Ци Чэнь Цзя сказал ему:

– Ван, не надо кручиниться об этом! Сами вы как считаете, ван, кто обладает большей нелицеприятностью и кто мудрее: вы или основатель царства Чжоу-гун?

Ван перебил его:

– Тсс! Это что за слова такие? Чэнь Цзя сказал:

– Чжоу-гун послал Гуань Шу наблюдать за иньцами, а тот использовал их для восстания. Если Чжоу-гун знал, что так случится, и все же послал Гуань Шу, значит, он не обладал нелицеприятностью, а если не знал и все-таки послал, значит, не был умен. Чжоу-гун так и не проявил до конца ни беспристрастия, ни ума. Как же может быть у него больше того и другого, чем у вас, ван?

– Я прошу разрешения повидать Мэн-цзы и получить разъяснение этому.

При свидании с Мэн-цзы сановник Чэнь Цзя спросил его:

– Каким человеком был Чжоу-гун? Мэн-цзы ответил:

– Премудрым человеком древности.

– Был ли такой случай, что он послал Гуань Шу наблюдать за иньцами, а тот использовал их для восстания?

Мэн-цзы ответил:

-Да!

Чэнь Цзя спросил:

– Знал ли Чжоу-гун, когда посылал его, что он возмутится?

67

 

Мэн-цзы ответил:

– Нет, не знал. Чэнь Цзя спросил:

– Если так, то, значит, и премудрые люди совершают ошибки? Мэн-цзы ответил:

– Чжоу-гун был младшим братом, а Гуань Шу – старшим. Разве при таком условии не была допустимой ошибка Чжоу-гуна? К тому же добропорядочные мужи глубокой древности когда ошибались, то исправляли ошибки, а нынешние добропорядочные мужи когда ошибаются, то потворствуют ошибке. Ошибки у добропорядочных мужей глубокой древности подобны затмениям солнца или луны, все народы видят их; когда же они исправляли их, то все народы взирали на них с благоговением. А добропорядочные мужи современности разве зря потворствуют ошибкам? Мало того, они еще исходят из них для своих оправданий!

4.10. Мэн-цзы отказался от обязанности быть слугой правителя и вернулся к себе. Ван тотчас отправился к Мэн-цзы повидаться с ним и сказал:

– Еще в прошлом мне хотелось видеться с тобой, но тогда никак не удалось осуществить это. Я был очень рад, когда мне все же довелось услуживать тебе на общих приемах во дворце, но теперь мы опять расстаемся, так как ты покидаешь меня и возвращаешься к себе. Не знаю, удастся ли еще продолжить это пребывание у меня и иметь возможность встречаться!

На это Мэн-цзы ответил:

– Мне, безусловно, хотелось бы этого, но просить не смею. Как-то в другой раз ван обратился к мудрецу Ши-цзы и сказал ему:

– Я бы хотел пожаловать Мэн-цзы отдельный дом в самой середине моего владения, выдавал бы ему по сотне сотен чжун * зерна на содержание учеников, и чтобы все сановники-дафу, а также общественные люди страны имели возможность чтить его и

_______________________________________

Чжун – мера веса для сыпучих тел. В данном случае, с учетом разности вес новых единиц в древности, получается около 13 тысяч тонн! Таково было высокое вознаграждение, предложенное Мэн-цзы в скрытой форме. – Примеч. пер.

68

 

подражать ему. Почему бы тебе не сообщить ему об этом от моего имени?

Ши-цзы упросил Чэнь-цзы, чтобы тот сообщил об этом Мэн-цзы. Чэнь-цзы передал Мэн-цзы слова Ши-цзы.

Мэн-цзы воскликнул:

– Верно! Но как Ши-цзы узнал, что для меня это невозможно? Впрочем, если допустить, что я хотел бы разбогатеть, то мой отказ от вознаграждения в сотни тысяч чжун и принятие взамен всего лишь сотни сотен ужель был бы выражением такого желания?

Когда-то Цзи-Сунь говорил: «Ну и чудак же Цзы Шу-и! Предлагал себя самого для ведения дел по управлению, – его не использовали. В таком случае следовало бы тоже на этом кончить, и все. А он предложил еще своих учеников в качестве высших сановников. Кому из людей не хочется быть также богатым и знатным? Только среди богатых и знатных порой бывают себялюбивые выскочки».

С древности повелось устраивать базары, на которых обменивали все то, что имели, на то, чего не имели, и были смотрители, которые управляли такими делами.

На этих базарах подвизались презренные мужи, которые стремились занять самые выигрышные места, взбирались на них, чтобы видеть, слева и справа, весь базар и ловить в свои сети все барыши от базарных сделок.

Все считали это подлостью, а потому выпроваживали их и взимали с них пошлину. Вот с этих-то презренных мужей и началось обложение купцов пошлиной.

4.11. Мэн-цзы, покинув владение Ци, остановился переночевать в пограничном городке Чжоу.

Кто-то, желавший ради своего правителя-вана задержать отъезд Мэн-цзы, подсел к нему и заговорил с ним. Мэн-цзы не отвечал ему, отпрянул от столика и улегся.

Гость выразил неудовольствие и сказал:

– Я, ваш ученик, соблюл все правила вежливости, после чего осмелился заговорить с вами, а вы, уважаемый учитель, улеглись и не слушаете меня. Простите! Больше не осмелюсь знаться с вами!

69

 

Мэн-цзы сказал ему:

– Садись! Я все объясню тебе.

В старину был такой Му-гун, правитель владения Лу, который не мог успокоить Цзы-Сы, пока у него не было другого преданного человека под боком. А Се Лю и Шэнь Сян не могли оставаться в покое, пока подле правителя Му-гуна не было верного человека.

Если ты также беспокоишься о том, кто старше тебя, то есть обо мне, то в этом ты уступаешь заботливости Цзы-Сы.

Вот и посуди сам, ты ли хочешь порвать отношения со мной или я порываю отношения с тобой?

4.12. Когда Мэн-цзы покидал владение Ци, некий уроженец этого владения Инь Ши говорил о нем людям: «Вот уж этот так непонятлив: он нисколько не разумеет, что наш ван не может быть таким, какими были когда-то Чэн Тан и У-ван. Если же он понимал, что наш ван таким быть не может, и все же прибыл к нему, значит, сделал это, домогаясь каких-то высоких милостей. Хоть он и прибыл за тысячу ли повидать вана, однако не встретился с ним, а потому и покидает наше владение. Отчего только он задержался в пограничном городке Чжоу так долго, что ночевал в нем трое суток и тогда только выехал из него? Что касается меня, Ши, то я всему этому ничуть не радуюсь».

Гао-цзы сообщил об этом Мэн-цзы.

Мэн-цзы сказал:

– Да откуда же этому Инь Ши знать меня? То, что я за тысячу ли прибыл повидать вана, – таково было мое желание, а то, что я не встретился с ним и потому покинул его владение, разве было вызвано моим желанием? Я был вынужден поступить так. В душе мне казалось, что я поспешил с выездом из городка Чжоу, переночевав там всего лишь трое суток. Я считал, что авось ван изменит мое намерение. Если бы ван переменил свое отношение, то он непременно вернул бы меня обратно. Когда же я выехал из Чжоу, а ван не послал гонцов за мной, вот тогда во мне появилось беспредельное желание вернуться обратно. Несмотря на это, я все же не поступил так, но разве я бросил вана? Казалось бы, что ван обладает достаточными качествами, чтобы тво-

70

 

рить добро. О, если бы ван использовал меня советником! Разве один только народ владения Ци обрел бы тогда спокойствие? Народ всей Поднебесной пребывал бы в нем! Я все дни так надеялся, что ван авось переменит свое отношение ко мне. Неужели же я столь подлый человек? Если бы я был таким, то на моем лице тогда появился бы гнев со всей яростью, когда ван не принял моих увещеваний.

Покидая его, я бы остановился на ночлег лишь тогда, когда истощил бы все силы за весь день езды!

Узнав об этом, Инь Ши воскликнул:

– Это я, Ши, действительно, подлый человек!

4.13. Когда Мэн-цзы покидал владение Ци, его ученик Чун-Юй по дороге спросил его:

– Учитель, вид у вас словно бы недовольный, между тем на днях я, Юй, слышал от вас же, как вы сказали: «Добропорядочный муж на небо никогда не ропщет, да и людей никогда не винит ни в чем».

Мэн-цзы ответил:

– То было одно время, а теперь – другое! Говорят, что за пятьсот лет непременно должен возвыситься настоящий ван-правитель, и в течение такого промежутка времени обязательно должны появляться люди, которые прославятся в своем поколении. Но вот прошло более семисот лет от воцарения династии Чжоу до настоящего времени, и если исходить из этого счета, то срок уже миновал, а если проверять такие же периоды времени в прошлом, то с таким утверждением можно согласиться. Вот только Небо пока что не желает умиротворить Поднебесную. Если бы оно этого желало, то в наш век кто еще, кроме меня, готов пожертвовать собой для этой цели?

Как же мне не быть недовольным?!

4.14. Покидая владение Ци, Мэн-цзы остановился на жительство в Сю.

Обращаясь к нему, Гун-Сунь Чоу спросил:

– Служить, но не принимать жалованья – это путь, идущий с древних времен? Так ли?

71

 

Мэн-цзы ответил ему:

– Нет, не так. Дело в том, что мне довелось увидеться с ваном-правителем в городе Чун, и, уходя от него, я возымел намерение покинуть владение. Я не принимаю жалованья от него только потому, что не желаю изменить своему намерению. Мне нельзя было сразу же просить об увольнении, так как вслед за моим посещением последовал бы указ войскам о боевой готовности, но задерживаться надолго во владении Ци не входит в мои намерения!

72

 

Rambler's Top100
Hosted by uCoz