Семенов Н. С. Философские традиции Востока: Учебное пособие /Н.С. Семенов. –Мн.: ЕГУ, 2004. –304 с.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В деле познания чувство страха неуместно (но вполне уместна осторожность, выражающаяся в критическом отношении к себе, к наличному знанию, автори­тету и т. д.). Сомнение как импульс познающего мышления не исходит из страха и не ведет к нему. Познание, напротив, есть в том числе и преодоление этого подавляющего нас чувства и состояния. Однако страх многолик. Так, есть осо­бый страх перед другими, прикрывающийся требованием приличия. Человек, на­пример, не решается задать вопрос или высказать собственное суждение, боясь показаться в глазах других глупым, смешным, недалеким и вообще чужим.

Пожалуй, я тоже рискну оказаться во мнении многих читателей в некотором роде эклектиком, прибегающим ко множеству заимствований. Но перед вами не иссле­дование. Я преследовал лишь популяризаторскую цель. Этим, конечно, вовсе не ис­ключается желательность и возможность высказывания собственных и подчас дос­таточно спорных мнений. При всем том в популярном изложении трудно (да и так ли уж обязательно?) избежать определенной эклектичности. Говорят, следует разли­чать необходимую степень компилятивности и эклектизм как принцип. Согласен. Но есть ли общепринятые и строгие критерии безошибочного различения компилятив­ности и эклектичности? В этом я позволю себе усомниться. Вообще, мне кажется, что мы обязаны победить в себе ложную боязнь перед тем, что презрительно именуется банальным и эклектичным. В действительности, нет ничего абсолютно банального. Что касается эклектики,™ и она имеет свое оправдание, ибо есть, так сказать, необ­ходимые времена неизбежной эклектичности. Я настаиваю на том, что определен­ная эклектичность была здесь для меня не принципом, а приемом, причем направ­ленным... против нее же. В каком-то смысле я, действительно, отдавал ей дань, но это был и мой способ изживать ее. Изживать, "овнешняя" и критически обозревая. Какой еще путь роста можно было предложить? По крайней мере, я выбрал этот.

Один мусульманский автор (аль-Хамил) говорил: "Существуют четыре разно­видности людей. Есть люди, которые знают и знают, что они знают. Задавайте им вопросы! Есть те, которые знают и не знают, что они знают. Они забывчивы. Напоминайте им! Есть люди, которые не знают и знают, что они не знают. Они нуждаются в руководстве. Научите их! И есть люди, которые не знают и не зна­ют, что они не знают. Они невежественны. Сторонитесь их!" Возможно, в любом из нас есть нечто от каждой из этих разновидностей. Себя бы я отнес, скорее всего, ко второму и третьему типу. Может ли каждый из нас уверенно сказать о себе: "Чтобы узнать, я готов пойти куда угодно и претерпеть что угодно"?

Хорошо бы. Ведь познавать чужую культуру - это уважать ее (познание же собственной есть буквально жизненная необходимость; но как познать ее впол­не, не сравнивая с другими?). Знание - акт разоблачения того, что заслуживает разоблачения, но и акт уважения того, что достойно уважения.

Эта книга - введение; и не читателя - автором (я весьма относительно чувствую свое авторство), а читателя и автора совместно. По крайней мере, это я стремился и желал реализовать. Подобное стремление не в последнюю очередь вырастало из глу­бокой неудовлетворенности тем, как пишется у нас большинство учебников и учебных пособий в сфере гуманитарного знания. Да, они стали более живыми и интересными, но все равно это лишь суррогат самой философии, на поприще которого решительно нельзя стать философом. Вероятно, следовало бы попытаться изобрести какой-то но­вый жанр типа того, каким в свое время являлись платоновские диалоги...

Восток, каков он был и есть, неизмеримо богаче, сложнее и интереснее, нежели тот, каким я здесь его обрисовал. Восток удостоверяет меня в собственной ограни­ченности; но разве это одновременно не призыв измениться, возрасти и превзойти те границы, которые связывают и сковывают нас? Когда я смотрю из дня сегодняш­него на день вчерашний,то вынужден признать: увы, слишком много провалов, слиш­ком много пустот, слишком много не состоявшихся обретений. Но с чего-то все же надо начинать; с чего же? Полагаю, с воссоздания полноценного культурного и ин­теллектуального контекста. Разумеется, были и есть великие тексты, которые оброс­ли целым полем не менее значительных интерпретаций. В этом смысле они как бы продуцируют свой собственный контекст. Однако сегодня, как и вчера, для создания подобных текстов необходимы как минимум три условия: гениальность, свободное время, длительность усилий исследования и понимание читающих и слушающих.

У меня такое впечатление, что у нас в республике сейчас почти ничего такого нет. А посему задача заключается в воссоздании полноценного контекста, в ко­тором могли бы рождаться и полноценные культурные, в том числе и философс­кие тексты. Таков путь культурного и интеллектуального анамнеза.

Вот я и попытался хотя бы восстановить некий предварительный обзор, не зау­женный идеологически навязанными предпочтениями. (Идеолог-тот, кто принуж­дает постоянно видеть только одно, ослепляя нас в отношении всего остального.)

Что касается темы "Восток - Запад",то она, конечно же, нуждается в продол­жении. Данный выпуск, и это надлежит учитывать читателю, - лишь первая часть ее раскрытия и развития. С этим связана и неокончательность суждений и выво­дов. И тут есть известное затруднение, ибо отказ от окончательности (т. е. допу­щение возможности того, что ту или иную оценку придется изменить или даже оспорить) нисколько не избавляет от ответственности за высказываемое.

Завершая свои пояснения, приведу лишь два утверждения, еще раз показы­вающие существенное различие в самом восприятии нашей центральной темы. Киплинг полагал (и его суждение удивительным образом снимает проблему, со­храняя незыблемость антиномии):

Запад есть Запад. Восток есть Восток,

И им никогда не сойтись.

Художнику отвечает ученый: как писал известный русский буддолог 0. 0. Ро­зенберг, "многие говорили, что Запад и Восток никогда не поймут друг друга. Но ведь грани уже исчезают: где Запад, где Восток? Еще мы действительно очень и очень многого в восточной жизни не понимаем. Однако дает ли это нам право успокоиться, сказав, что нам Востока не понять никогда?". Надо полагать, такого права у нас нет. Вообще, "никогда" - страшное слово, выражающее некую без­надежность и наше бессилие. Наверное, все-таки трезвость научного познания обязывает нас, если речь идет о сфере духовной жизни, многократно, вновь и вновь испытывать любое "никогда", прежде чем оставить всякие усилия понима­ния. И все равно нет безусловных гарантий правильности этого прекращения; другие, более дерзкие.и смелые, неизбежно возобновят такие усилия.

Не кто иной, как Гегель - при всем его европоцентризме, при всей неприемле­мости его взглядов на историю и философию Востока - выдвинул совершенно справедливое требование: подлинный философ просто обязан изучать восточную философию, ибо необходимо серьезное сопоставление и сравнение восточной и западной мудрости, способов и целей восточного и западного философствования. Значит, наш путь, наши усилия еще далеко не завершены. Теперь автору и, наде­юсь, читателю предстоит вступить на почву собственно европейской культуры.

 

СОДЕРЖАНИЕ

Глава 1.

ФИЛОСОФИЯ И ИСТОРИЯ ФИЛОСОФИИ.............................. 3

Глава 2.

ФИЛОСОФИЯ И КУЛЬТУРА.................................................... 30

Глава 3.

ВОСТОК И ЗАПАД: ВВЕДЕНИЕ В ПРОБЛЕМУ..................... 55

Глава 4.

КУЛЬТУРА И ФИЛОСОФСКИЕ УЧЕНИЯ ДРЕВНЕЙ ИНДИИ ..:           80

Глава 5.

КУЛЬТУРА И ФИЛОСОФСКИЕ УЧЕНИЯ ДРЕВНЕГО И СРЕДНЕВЕКОВОГО КИТАЯ         116

Глава 6.

БУДДИЗМ: РЕЛИГИОЗНАЯ ДОКТРИНА И ФИЛОСОФИЯ.......                         157

Глава 7.

БУДДИЗМ НАДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ.................................... 187

Глава 8.

КУЛЬТУРА И ФИЛОСОФСКИЕ УЧЕНИЯ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЯПОНИИ         228

Глава 9.

МИР МУСУЛЬМАНСКОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ: КУЛЬТУРА, РЕЛИГИЯ, ФИЛОСОФИЯ       256

ЗАКЛЮЧЕНИЕ         300

Rambler's Top100
Hosted by uCoz